Новозаветные корни православного учения о Таинствах

Новозаветные корни православного учения о Таинствах

 

Профессор архимандрит ИАННУАРИЙ (Ивлиев),
Санкт-Петербургская Православная Духовная Академия

 
1.      Понятие «тайны» в Священном Писании.

 
Слово «таинство», или «тайна», как термин, в Священном Писании Ветхого Завета обозначает промысел или промыслительное деяние Бога. Эта «тайна» открывается Богом Его пророкам: «Господь Бог ничего не делает, не открыв Своей тайны рабам Своим, пророкам» (Ам 3,7). «Даниил отвечал царю [Навуходоносору] и сказал: тайны, о которой царь спрашивает, не могут открыть царю ни мудрецы, ни обаятели, ни тайноведцы, ни гадатели. Но есть на небесах Бог, открывающий тайны» (Дан 2,27-28). В последнем случае Бог, очевидно, открывает Свои тайны пророку Даниилу.

В этом ветхозаветном смысле слово «тайна» употребляется иногда и в Новом Завете (при этом следует сказать, что слово это в новозаветных писаниях встречается редко). Здесь оно приобретает определенно сотериологический смысл. Речь идет не просто о небесных «тайнах», но о промыслительных и спасительных деяниях Божиих. Например, когда Господь Иисус Христос говорит Своим ученикам: «Вам дано знать тайны Царствия Божия» (Мф 13,11; Мк 4,11; Лк 8,10), Он под этими «тайнами» подразумевает тайны Божественного домостроительства спасения. Здесь на место ветхозаветных пророков становятся ученики Иисуса Христа как свидетели Нового Откровения в Самом Спасителе Иисусе. Следует упомянуть, что в синоптических Евангелиях слово «тайна» встречается только один раз, в этом месте.

Особенно очевиден сотериологический и христологический смысл понятия «тайны» в посланиях Апостола Павла. Говоря об Апостолах как свидетелях и возвестителях «тайны» спасения, он пишет: мы «проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей, которой никто из властей века сего не познал; ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы. Но, как написано: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его. А нам Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух все проницает, и глубины Божии» (1 Кор 2,7-10; ср. Рим 14,24). В этих словах Апостол под «премудростью» имеет в виду Иисуса Христа как Совершителя нашего спасения. Это в Нем, Кто «сделался для нас премудростью от Бога» (1 Кор 1,30), открывается тайна Божия. Это Его, Распятого и Воскресшего «приготовил Бог любящим Его». «Откровение Духом» явно намекает на пророческое служение христиан, как бы перебрасывая мост между Новым Заветом и Ветхим Заветом, где «тайна» Божия открывалась Духом только пророкам. В том же смысле Апостол Павел говорит об Апостолах как «домостроителях тайн Божиих» (1 Кор 4,1). В торжественном стиле об откровении тайны Божией в Иисусе Христе говорится в христологическом гимне:

«великая благочестия тайна:

Бог явился во плоти,

оправдал Себя в Духе,

показал Себя Ангелам,

проповедан в народах,

принят верою в мире,

вознесся во славе» (1 Тим 3,16).

Своеобразно выделяется понятие «тайны» в посланиях к Ефесянам и Колоссянам. «Мне через откровение возвещена тайна … Вы, читая, можете усмотреть мое разумение тайны Христовой, которая не была возвещена прежним поколениям сынов человеческих, как ныне открыта святым Апостолам Его и пророкам Духом Святым, чтобы и язычникам быть сонаследниками, составляющими одно тело, и сопричастниками обетования Его во Христе Иисусе посредством благовествования» (Еф 3,3-6; ср. 3,9; Кол 1,26-27). В этих посланиях «тайной» обозначен уже не просто Божественный замысел спасения, но Божественный замысел универсального спасения, а именно домостроительство Церкви вселенской и даже космической.

В Евангелии от Иоанна с его лексическими отличиями от прочих новозаветных писаний слово «тайна» отсутствует. Но в книге Откровения святого Иоанна представлено эсхатологическое свершение тайны Домостроительства: «В те дни, когда возгласит седьмой Ангел, когда он вострубит, совершится тайна Божия, как Он благовествовал рабам Своим пророкам» (Откр 10,7). Разумеется, речь в этом контексте идет о новозаветных пророках, так что и здесь, как и в посланиях, мы тоже видим связь между понятиями «тайна» и «пророческое служение». Следует сказать, что книга Откровения вся целиком, по определению, представляет собой откровение тайн Божественного промысла и в то же время она является книгой пророческой, написанной пророком, к коим причисляет себя ее автор Иоанн (Откр 22,9).

 

2.      Развитие понятия «тайны» как «таинства».

 

Поскольку библейское понятие «тайны» принципиально связано с сотериологией, Новый Завет исповедует, что откровение тайны спасения явлено в Самом Спасителе, «Который сделался для нас … освящением» (1 Кор 1,30). Смысл искупительной смерти Иисуса Христа остается непроницаемой тайной для «погибающих» (1 Кор 1,18), но тайна эта открывается Духом Святым для «спасаемых» (1 Кор 2,10). Воскресение Иисуса Христа положило основу для Его освящающего присутствия в Церкви. И это присутствие Еммануила тоже есть «тайна», которая открывается для верующих Духом Святым. Из этого можно сделать два следствия: экклезиологическое и пневматологическое. И то, и другое имеет непосредственное отношение к церковной сакраментологии.

Церковь являет собою тайну единения Спасителя с Его Церковью («Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви» (Еф 5,32)). Апостол Павел изображает это единение в традиционном и наглядном образе Церкви как Тела Христова (Рим; 1 Кор; Еф; Кол). Спасительные замыслы, или «тайны» Божии в Новом Завете реализуются в Церкви, которая таким образом сама становится «видимым таинством» Божиим. В этом «видимом таинстве», в Церкви, происходит «наше освящение» во Христе (1 Кор 1,30). Христом, воплощенной «тайной Божией» (1 Кор 2,1, см. критич. греч. текст), определяется вся жизнь христианина как «таинство веры», «великая благочестия тайна» (1 Тим 3,9.16). Но если освящающий Христос невидимо, тайно присутствует в Церкви и, более того, составляет с Церковью единое целое («Тело»), то и ей, Церкви, тем самым принадлежит действие освящения, совершаемое через церковные священнодействия, названные впоследствии «таинствами» (sacramenta и sacramentalia). Это освящение человека и природных элементов (воды, хлеба, вина и, в принципе, любого вещества, используемого в священнодействии) предваряет эсхатологическое преображение всего мира. Разумеется, ограничение «таинств» числом «семь», принятое в 12-м веке, имеет к библейскому богословию косвенное, формальное отношение. Такое ограничение исходит просто из библейской символики числа «семь» как числа, указывающего на совершенство и полноту. Поэтому, с точки зрения библейского богословия, давний межконфессиональный спор о том, какое церковное священнодействие считать таинством, а какое не считать таковым, представляется малосодержательным. Это проблема не библейского богословия, а каноники и верности церковному Преданию.

 

3.      Семь таинств.

 

По сути дела вся харизматическая жизнь Церкви как Тела Христова есть таинство в библейском смысле. Если все же говорить о традиционных церковных таинствах, то они находят себе формальное обоснование в следующих наиболее примечательных с этой точки зрения текстах Нового Завета:

Таинство Крещения: «Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа,  уча их соблюдать всё, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века» (Мф 28,19-20);

Таинство Миропомазания: «Находившиеся в Иерусалиме Апостолы, услышав, что Самаряне приняли слово Божие, послали к ним Петра и Иоанна, которые, придя, помолились о них, чтобы они приняли Духа Святаго. Ибо Он не сходил еще ни на одного из них, а только были они крещены во имя Господа Иисуса. Тогда возложили руки на них, и они приняли Духа Святаго» (Деян 8,14-17);

Таинство Евхаристии: «Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира. …
Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. … Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Ин 6,51.54.56);

Таинство Покаяния: «Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас. Сказав это, дунул, и говорит им: примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин 20,21-23);

Таинство Елеосвящения: «Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему» (Иак 5,14-15);

Таинство Священства: «Напоминаю тебе возгревать дар Божий, который в тебе через мое рукоположение» (2 Тим 1,6); «Верно слово: если кто епископства желает, доброго дела желает» (1 Тим 3,1);

Таинство Брака: «Оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть. Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви» (Еф 5,31-32).

Если такие таинства, как Крещение, Покаяние и Евхаристия, которые вводят верующего в Царствие Божие, в Церковь Христову, в непосредственное присутствие Воскресшего Спасителя условно можно связать с экклезиологией, то другие таинства, связанные с освящающим благодатным действием Святого Духа, столь же условно можно рассматривать с точки зрения новозаветной пневматологии. Вообще говоря, о ветхо- и новозаветных корнях миропомазания, священства, брака и елеосвящения сказано достаточно много. Обобщая, можно утверждать, что эти и другие священнодействия тесно связаны с учением Апостола Павла о харизмах как проявлениях благодати Святого Духа (Рим 12: 1 Кор 12-14).

 

4.      Некоторые проблемы библейской сакраментологии.

 

Однако нельзя утверждать, что новозаветная экзегетика и библейское богословие разрешили все вопросы, связанные с сакраментологией. С точки зрения библейской науки встает ряд интересных и важных вопросов укорененности упомянутых церковных таинств и их смысла в Священном Писании. Так, например, если мы рассматриваем таинство крещения, то и с экзегетической, и с богословской точки зрения представляется важным обсуждение вопроса об исторической связи христианского крещения с ветхозаветными традициями омовения прозелитов, ессейскими обрядами и крещением Иоанновым. Не утихают споры относительно осмысления Апостолом Павлом таинства крещения как соумирания и совоскресения со Христом в связи с популярными языческими таинствами, связанными с божествами, мифически отражающими природные календарные циклы. Подобные вопросы поднимаются и в случае остальных таинств.

И с экзегетической, и с богословской точки зрения представляется важным вопрос о действиях и «неустранимости» таинств ex opera operata. Эта проблема, которая поднимается Апостолом Павлом в 1 Кор 10,1-13, в свете других мест из его же посланий представляется не столь уж однозначно решенной. Сравним, например, 1 Кор 5,5 с Евр 6,4-8. Если в 1 Кор многие (но не все) экзегеты усматривают мысль о конечном спасении крещенного, но согрешившего и даже «преданного сатане» человека, то в Евр, напротив, говорится о невозможности спасения однажды согрешившего христианина. Во всяком случае, этот вопрос должен быть предметом исследования и дискуссии.

Особняком стоит вопрос о сакраментологии у Евангелиста Иоанна. В его Евангелии ни разу не встречается само слово «тайна» (mysterion). Нет слова «дарование» (xharisma). Тесно связанное с понятием таинства слово «благодать» (charis) мы находим только в гимническом Прологе (Ин 1,14.16.17), где оно связано исключительно с откровением любви Божией в Его Слове, Которое «стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины». То же с выражением «дар (dorea) Божий» (Ин 4,10), которое лишь один раз встречается в беседе с самарянкой. Слова «святые»(hagioi), «святость» (hagiotes), «освящение» (hagiasmos), непосредственно связанные с сакраментологией, в Евангелии от Иоанна отсутствуют. А глагол «освятить» (hagiazo) встречается только однажды, в Первосвященнической молитве Иисуса: «Освяти их истиною Твоею; слово Твое есть истина» (Ин 17,17.19), что сближает понятие освящения с «благодатью и истиной» в воплощенном Слове Пролога. Да ведь и сами слова «крещение» (baptisma) и «покаяние» (metanoia) тоже ни разу не встречаются в этом Евангелии. А соответствующий глагол «крестить» (baptizo) относится либо к крещению Иоанна Предтечи, либо к крещению, которое совершали ученики Иисуса в Иудее (Ин 3,22.26; 4,1-2). Вопрос о природе этого крещения остается спорным. Все это вызывает множество вопросов герменевтического характера. С одной стороны, бесспорно, что по своей сущности богословие Евангелиста Иоанна не отличается от, скажем, богословия Апостола Павла. Но эти богословия пользуются разными языками, и «перевод» с одного языка на другой является одной из важнейших и до сих пор не решенных проблем библейского новозаветного богословия.

Особенно интересным для новозаветной библеистики является вопрос о таинстве Евхаристии. Смысл этого священнодействия, его символика, история толкования «установительных слов» Господа Иисуса Христа на Тайной Вечере, – все это до сих пор, несмотря на двухтысячелетнюю историю, является предметом живого исследования и дискуссии.

 

5.      Предание о Тайной Вечере.

 

Согласно исторически достоверному преданию Сам Иисус Христос дал толкование смысла и значения Своих Страстей и крестной смерти во время последней трапезы со Своими учениками накануне Своего ареста, приговора и распятия. Эта последняя трапеза получила название Тайной Вечери. «Тайной» она называется потому, что именно тогда Господь Иисус Христос произнес Свои знаменитые слова, которые легли в основу христианского таинства Святой Евхаристии, или таинства Причащения. Эти так называемые установительные слова Господа приводятся в синоптических Евангелиях и в Первом послании к Коринфянам Апостола Павла. Читаем у Апостола: «Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание. Также и чашу после вечери, и сказал: сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание. Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет» (1 Кор 11,23-26). С незначительными вариациями эти слова передаются и Евангелистами. В этих пророческих словах Иисус Христос открывает Своим ученикам, что этот ужин с ними – последний в Его земной жизни. В то же время Его взор устремляется за этот прощальный час: «Истинно говорю вам: Я уже не буду пить от плода виноградного до того дня, когда буду пить новое вино в Царствии Божием» (Мк 14,25). Иисус Христос, таким образом, идет к смерти с сознанием того, что Его смерть будет не просто концом, но воротами в будущее Царство Божие.

В установительных словах Господь Сам истолковывает смысл Своих Страстей и смерти, как событий, полагающих основание нашего спасения. Он толкует хлеб и вино как знамения Его жертвы. «Сие есть тело Мое», «сие есть кровь Моя» (Мф 26,28; Мк 14,24), собственно, означает «это Я». Ведь лежащее за словом «тело» арамейское слово guph или bisra означает просто «личность, я». Также и «кровь» означает «жизнь», здесь – «Моя жизнь», или то же, что «Я». О крови говорится также: «Сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая». Речь идет о том, что через Иисуса Христа отныне заключается Новый Завет с Богом, новый в сравнении со старым, ветхим, заключенным на Синае через Моисея. В то же время слова Иисуса Христа обращают внимание на то место в Писании, где Бог устами великого пророка Исаии говорит о жертвенной искупительной смерти Праведника: «Он, Праведник, Раб Мой, оправдает многих и грехи их на Себе понесет…. Он понес на Себе грех многих и за преступников сделался ходатаем» (Ис 53,11-12). Итак, вместе с предлагаемыми ученикам хлебом и вином Иисус Христос обещает им продолжающееся общение с Ним на все время Его отсутствия, то есть до Второго Христова пришествия. Со времени Тайной Вечери Церковь неизменно переживает присутствие в ней Воскресшего к вечной жизни Спасителя, празднуя это живительное присутствие в Таинстве Святой Евхаристии, или в Трапезе Господней.

 

6.      Краткая экзегеза предания о Трапезе Господней по 1 Кор 10.

 

Наиболее содержательными для библейского богословия представляются те отрывки из Первого послания к Коринфянам, которые непосредственно затрагивают вопрос о Евхаристии. Это 1 Кор 10,14-22 и 1 Кор 11,17-34.

Бросим беглый взгляд на эти отрывки.

 

1 Кор 10,14-22:

14 Итак, возлюбленные мои, убегайте идолослужения. 15 Я говорю вам как рассудительным; сами рассудите о том, что говорю. 16 Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение Крови Христовой? Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение Тела Христова? 17 Один хлеб, и мы многие одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба. 18 Посмотрите на Израиля по плоти: те, которые едят жертвы, не участники ли жертвенника? 19 Что же я говорю? То ли, что идол есть что-нибудь, или идоложертвенное значит что-нибудь? 20 Нет, но что язычники, принося жертвы, приносят бесам, а не Богу. Но я не хочу, чтобы вы были в общении с бесами. 21 Не можете пить чашу Господню и чашу бесовскую; не можете быть участниками в трапезе Господней и в трапезе бесовской. 22 Неужели мы решимся раздражать Господа? Разве мы сильнее Его?

В 8-й главе Апостол Павел делает уступку позиции «либералов» и принципиально не осуждает принятия в пищу идоложертвенного. В 10-й главе, в ином контексте, акцент смещается, проблема рассматривается с другой перспективы. Здесь Апостол Павел указывает на опасность самоуверенной позиции «либералов» и настаивает на четком размежевании с идолослужением (10,14). Обращаясь к уму коринфян (ст.15), Апостол в ст.16 цитирует древнее предание о Трапезе Господней. Из этих слов мы узнаём нечто важное о древней литургии и Евхаристическом богословии. Текст заметно отличается от формулы в 11,23-25 (Тело ↔ завет в Моей Крови), но он ближе к Мк 14,22-24 (Тело ↔ Кровь). Это показывает, что литургические формулы в то время еще не устоялись. Апостол Павел знал и тот тип Евхаристических слов, которые упоминает Марк/Матфей. Поэтому было бы неуместно противопоставлять друг другу разные традиции.

«Чаша благословения, которую благословляем»: «чаша благословения» – выражение из иудейской традиции. Повторение одинаковых слов свидетельствует о начале литургического развития. Эта «чаша» дарует причастие Крови Христа. Соответственно параллельно формулирует