Христианство и проблемы половых отношений

Христианство и проблемы половых отношений

 

Священник Лев Шихляров

"Господи, мы знаем –каждый из нас двоих, о себе, и о другом, – что влюблены мы только в Тебя; мы знаем, что смысл жизни- в Твоей любви, которая, как дар, изливается на нас, и что никто никогда не сможет Тебя заменить. Мы благодарим Тебя за то, что Ты даешь нам в этой жизни бесчисленные знамения Своей любви, и особенно за то, что ты сделал нас "знамениями" друг для друга. Нам двоим Ты дал это единственное и драгоценное, взыскательное и сладострастное призвание – воплотить Твою Любовь, суметь постигнуть ее самой плотью нашей, объятием нашим, нашим единством, творчеством нашим и нашей нежностью. Помоги же нам быть этим "таинством" всегда" (А.Сикари. О браке. "Христианская Россия". Москва-Милан. Стр.45).

 

 

 

   … Вряд ли будет преувеличением сказать, что т.наз. "сексуальный вопрос" волнует каждого человека. Ему посвящено множество медицинских, психологических и философских исследований. В ХХ-м столетии эта тема у многих на устах; интимное перестало быть таковым и выставлено напоказ. Вспоминается, как в конце 80-х годов некая женщина во время телемоста с США произнесла фразу, ставшую "исторической": "У нас в СССР секса нет!". Сегодня, судя по сообщениям печати, то ли отражающей реальную ситуацию, то ли провоцирующей молодежь на "свободную любовь", у нас присутствует все разнообразие сексуальных отношений. Сексопатологи и психологи пытаются помочь людям разного возраста в решении их проблем, но при этом часто исходный пункт их научного мировоззрения состоит из причудливого соединения двух утверждений:

1) всё, что естественно, всё, что "задумано природой", то и прекрасно, то и приемлемо между людьми в меру договоренности;

2) как следует из Фрейда, всякое состояние и всякое стремление духа человеческого,  в т.ч. и религиозность, определяется степенью его половой удовлетворенности.

Секулярный мир обвиняет христианство в ханжеской морали и в негативном отношении к естественным половым проявлениям. Автор "Энциклопедии половой жизни" /Нью-йорк, 1976/ Харгинс даже называет христианство "религией импотентов" и ставит человечеству в пример "естественность" и многообразие форм половой жизни современных нам отсталых племен Африки и Индонезии. С другой стороны, в сознании многих людей христианское отношение к полу безнадежно спутано с древней браконенавистнической ересью, толкующей грехопадение Адама и Евы как их первую телесную близость. В. Розанов, любивший Православие, тем не менее упрекал церковь в богословской непоследовательности, ибо она освящает брак (в т.ч. и его телесную сторону) и в то же время презирает половые отношения, всячески ограничивая их и сводя их смысл к зачатию детей.

        Что же может сегодня на это ответить Православная Церковь? Некоторые считают, что по всем проблемам современности у нас уже имеется наперед заданное учение древних Отцов Церкви. Но на самом деле святые учители Церкви разных эпох стремились к единству в суждениях по самому узкому кругу важнейших вопросов христианского учения: догматов, Символа веры, осознания спасительного дела Господа Иисуса, Его богочеловеческой Личности, что составляло т. наз. "согласие Отцов"; по остальным же вопросам – начиная от устроения человеческого организма и до трактовки последних дней мира – наличествуют разнообразие и противоречия. И Церковь оставляла это право за своими чадами, выбирая из крайностей средний, "царский" путь.

        Конкретные проблемы сексуальной жизни не могут разрешиться Церковью на уровне соборных постановлений, и православный христианин действует по своему молитвенному усмотрению и совету духовника. Поэтому в данной работе на вопросы, поставленные современностью, отвечает не Церковь – отвечает автор, но автор является сыном Церкви…

 

 

 

 

 

I.  Древние религии и половые символы.  

 

      Когда современный человек читает в древних религиозных мифах о том, что Афродита вышла из пены морской, образованной от оскопления бога Кроноса, о "любовных интрижках" громовержца Зевса, о "пастушеских забавах" Кришны, когда он видит изображения известного храма в Индии, росписи греческих амфор или финикийские барельефы, духовная жизнь древних людей предстает пред ним как увиденная на небесах и соответственно спроецированная в земную жизнь непрекращающаяся сексуальная оргия, в которую вовлечены боги, духи, люди и животные. У иных это вызывает отвращение, у иных — восторг (так, В. Розанов восторгался древнеегипетским изображением пастуха соединяющегося с овечкой, как свидетельством близости к природе, естественности и неиспорченности), но чаще всего — иронию. Однако факты повсеместной распространенности в древнем мире религиозно-сексуальной символики нуждаются в осмыслении.

          Попробуем обратить свой взор к "детству" человечества. Ребенок чувствует Бога сердцем больше чем умом, он чище душой и чрезвычайно доверчив, он меньше взрослого чувствует свою выделенность из природы и часто с одинаковым интересом относится к механической игрушке, к живому зверьку, к новому человеку. Подобно этому и древний человек живо ощущал реальность Бога-Творца, Отца, также и "братство" с живой и неживой природой, но имея менее развитое сознание, выражал свои внутренние переживания через простые и наглядные символы.

          Веру в воскресение после смерти могло символизировать зерно, сгнивающее в земле и прорастающее в "новую жизнь". Божию мощь и способность к оплодотворению мог изображать бык или медведь. Прочность Божьего миропорядка – гигантский камень. Ум, ловкость, "ласку" Божества – звери семейства кошачьих. Духовный полет, стремление в Царство неба – птицеголовые и крылатые боги. Но, естественно, человек обращался и к самому себе и в себе пытался найти яркий символ Бога, свидетельство "образа и подобия", взаимосвязи (напомним "религия" = "связывание").

          Когда человек думал о Боге, как о Том Отце, Который творит мир и человека, Который наполняет "семенем" Своим каждую частицу космоса, Который подает жизнь бесчисленным существам и их потомству, он видел в Боге мужское, и в себе находил соответствующий знак – мужской половой орган. Так возник "фаллический культ".

          Было время, когда во многих государствах можно было встретить огромные статуи в виде фаллоса, служившие объектами религиозного поклонения (иногда они стояли целыми ансамблями). Существуют изображения быков или царей (царь – посредник между Небом и народом, земная "ипостась" Божества) с подчеркнуто увеличенными половыми органами, говорящими о креативной мощи и готовности к оплодотворению. В Библии читаем о проникновении языческих культов в духовную жизнь Израиля: "И устроили они у себя высоты и статуи и капища... и блудники... делали все мерзости тех народов, которых Господь прогнал от лица сынов Израилевых" (3Цар. 14, 23-24). Конечно, "мерзостью" этот культ, как и многое другое, становится в свете возвышенного учения Ветхого Завета, но для древнего человека этот примитивный символ был очень важен (ниже увидим, что и в Ветхом Завете мужской орган играет важнейшую роль).

          Когда человек думал о Божестве, как о той таинственной Бездне, из которой рождается мир, о той Божественной силе, которая дает земле плодородие вскармливает каждое творение, он различал в Нем женское, и в себе также находил соответствующие знаки. Так появляется частный случай культа Богини-Матери,– культ женского лона. Свидетельство тому – большое количество т.наз. "безобразных венер"– женских ритуальных фигурок, порой без головы, но с неестественно выпяченными грудями и животом, говорящими о постоянстве вселенской "беременности" и мощи рождающей энергии Бога.

          Нетрудно догадаться, что и процессы происхождения мира, сотворения людей и природы символически представлялись древнему человеку в виде половых процессов. Весь мир, духовный и материальный, был как бы игрой духовных сексуальных сил. Соединяются боги, от них рождаются новые боги, духи, сущности, энергии. Соединяются люди, рождая потомство. Половое совокупление рассматривалось как символ "небесного совокупления" и потому было священным. Неудивительно, что до сих пор у некоторых народов первое брачное совокупление происходит в храме, что девушку может лишить невинности жрец и т.п. В этой связи интересно вспомнить о вавилонском культе "священного брака". В праздничный день, раз в году, царь восходил в храм Астарты для того, чтобы соединиться со жрицей этого храма. И оттого, что с одной стороны, царь как бы воплощал в себе духовные чаяния и молитвы всего подвластного ему народа, нес его "душу" и "плоть", и был личностью, представлявшей пред Божеством грехи и добродетели подданных и ответственной пред высшим Судьей за смысл своего правления, а, с другой стороны, жрица символизировала воплощенную "ипостась" Божества, то сам акт совокупления, обставленный пышным ритуалом, означал для вавилонян, как ни странно это звучит, приобщение к Божественному, к бессмертию, ко спасению, становился символом соединения с Богом каждого человека (напомним: "религия" – "соединение").

          Другой пример – сочетание сексуальности с магией, уже не на символическом, а на энергетическом уровне. Существует старое повествование о женщине-шамане, пытавшейся найти убийцу. Привязав к углам шатра четырех молодых обнаженных мужчин, женщина металась между ними, и в своем волховании, как бы сказали сейчас, "сублимировала" половые "токи" в экстаз соединения с низшим духовным миром.

          Конечно, подобные символические действа не были безобидными. Священный брак вырождался в "храмовую проституцию" Междуречья и в оргиастические действа развращенных римских императоров, а поклонение родовому процессу в древней Сирии доходило до исступления, во время которого молодые люди, оскопляя себя, бросали детородные органы на алтарь для "оплодотворения" Астарты. Попытки переживания религиозно-сексуального экстаза, иногда с целью победить, "обмануть" плоть религиозно обосновать половую разнузданность были и у христианской секты николаитов (Отк. 2 гл.), и в русском хлыстовстве, и в тантризме, и у современной американской "Церкви любви".

          Но в целом можно сказать, что грубая половая символика на определенном этапе сыграла свою роль, и в ней самой по себе не следует усматривать развращенность или замкнутость на сексуальном, но, как и вся сфера духа дохристианского мира, она нуждалась в преображении.

 

II. Библейский смысл брака

 

                Главный вопрос религиозной философии – вопрос о смысле жизни в значении конечной ее цели. Только религия отвечает на этот вопрос определенно: это соединение своей жизни с жизнью Бога. Только христианство углубляет эту цель: это вхождение воскресшего в преображенном теле человека с преображенной же душой в полноту Божественной жизни, явленную через жертвенную любовь Христа. Отсюда вытекают главные задачи земной жизни человека: "хранение и возделывание" доверенной человеку Вселенной, сопротивление злу и утверждение добра, преодоление власти греха и становление в человеке личности, "стяжание Духа Святого" (выражение преп. Серафима Саровского), т.е. святости, вовлечение в жизнь нового человечества богочеловечества, а значит – спасённость.

        Библия наделяет человека высоким смыслом, но интересно заметить, что почти одновременно с раскрытием замысла о человеке книга Бытия возвещает о браке. В браке есть смысл и есть тайна. Если заглянуть в старые христианские катехизисы, то в них часто встречается следующее определение брака: это союз мужчины и женщины, предназначенный для продолжения рода и христианского воспитания детей. Смысл брака, т.о., видится в оплодотворении и в детях. При этом следует ссылка на данное в 1гл. кн. Бытия Богом повеление: "И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею" (Быт.1, 2), как на момент установления брака. Но если бы это было действительно так, то пришлось бы признать наличие брака у разного рода животных, ибо точно те же слова (кроме "обладания") употреблены несколько раньше, в рассказе о сотворении рыб и птиц (Быт. 1, 22). На самом деле об установлении брака говорят совсем другие слова: "оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей, и будут два одна плоть". (Быт.2, 24).

          В первой главе говорится не о браке, а о подчиненности новосозданного человека всеобщему закону воспроизведения живой жизни путем размножения. Здесь человек даже не называется по имени и в еврейском оригинале вместо слов мужчина и женщина (1, 27) употребляются "иш" и "иша"– самец и самка. Слова "плодитесь и размножайтесь" относятся только к земной жизни, и ими подчеркивается сходство, даже единство человеческого организма с животными. А брак относится только к человеку, он отличает человека от остальных живых существ настолько, насколько бессмертный личностный дух, "вдунутый" в человека, отличается от "души живой", от жизненной энергии, делающей любой животный организм живым; и именно поэтому только после слов о браке (2, 24) человек впервые называется по имени (Адам). Причина создания Евы выражена на первый взгляд не совсем убедительно: "Для человека не нашлось помощника, подобного ему". Помощником может быть и друг (того же пола), помощником может стать и конь, собака, и дельфин. По-видимому, в выражении "помощник, соответственный ему" (1,13)     со-ответственный имеет значение "другой", т.е. иная ипостась (женская) той же сущности ("человек"), разделяющая с Адамом ответственность. В сотворении Евы усматривается расщепление человека на две половины, на два пола. В древности существовал религиозный миф о двуполом первочеловеке — "Андрогине", который затем разделился на два существа. Библия не приемлет это именно так, но образом создания Евы из "ребра" Адама выражает тайну онтологического единства двух полов. При этом заповедь "хранить и возделывать" намекает на различие характеров и задач, возложенных Богом на мужской и женский пол. Мужское — это ум, это "возделывание", приумножение, добывание, инициатива, познание, "прорыв" к Богу, это и оплодотворение. Женское — это сердце, это "хранение", это устроение очага, сохранение в душе Откровения, полученного от Бога, это бремя вынашивания плода и чадородия. (Именно поэтому, кстати, как мужчине не дано рожать детей, так и женщине желательно не быть священником).

Брак- это союз двоих ("разных") пред Лицом Бога и даже союз троих: Бога, мужчины и женщины. Брак таинственен постольку, поскольку в нем присутствует Непостижимый. Без связи со Творцом, хотя бы и неосознанной, брак теряет свою тайну и выдыхается. В браке двое соединяются в единый организм. В этом соединении происходит видение себя через другого. Св. Григорий Богослов говорит: "Благодаря браку мы являемся ушами, руками и ногами друг для друга; благодаря ему мы получаем двойную силу к великой радости друзей и горю врагов. Общие заботы уменьшают затруднения. Общие радости становятся приятнее. Радостнее является богатство благодаря единодушию. А у небогатых единодушие радостнее богатства. Брак есть ключ, открывающий путь к чистоте и любви".

В связи с этим можно провести разграничение между светским и христианским пониманием смысла брачных отношений, т.е. "сексом" им "половой жизнью". Слово "секс" в переводе с английского означает пол, следовательно "сексуальный" – синоним слова "половой". Однако мы ниже будем проводить разграничение между этими словами из-за различия оттенков, которые они приобрели в русском языке. Слово "секс" изначально связано с латинским "секция" (разрезание) и в большей степени обозначает сам физиологический процесс телесных взаимоотношений между людьми. В "сексе" необязательна любовь и даже влюбленность (чего стоит выражение "заниматься любовью"!), но обязательно наличие партнеров. Секс не связан со смыслом жизни человека, с Божественным замыслом о нем. Цель секса – наслаждение, заканчивающееся разделением партнеров. А "половая жизнь" является частью многогранной жизни пола и связана с тайной пола. Она включает весь комплекс взаимоотношений между полами и предполагает обязательность любви и ответственности. Она связана с браком и со смыслом жизни. А т.к. богословие видит конечную цель всей земной жизни человека в спасении и соединении с Богом, то и цель брака можно выразить так: соединение двоих в единый духовно-телесный организм ради совершенствования и полноты бытия, ради совместного спасения и соединения с Творцом.  

          (Подобное возвышенное понятие о браке кажется материализму утопией. Ф. Энгельс, считавший себя компетентным в вопросе происхождения человека и семьи, называл изначальной формой отношений между полами промискуитет, беспорядочность и постепенное возрастание к полигамии, а потом уже к моногамии- под воздействием "трудовой" эволюции. Удивительно, что Энгельс и ему подобные, наблюдая моногамию и трогательную привязанность у многих животных и птиц, отказывали в них древнему человеку. Г. Честертон остроумно отмечал, что изучение наскальных изображений охоты на оленя не дает оснований считать, что наш далекий предок, ударив дубинкой понравившуюся ему подругу, уволакивал ее в кусты).

 

 III. Черты брачных отношений в Ветхом Завете.

 

     Все вышеупомянутое необходимо сказать потому, что нам невозможно рассмотреть проблему половых отношений вне Божественного замысла о человеке. Однако замысел этот на протяжении всей Библии раскрывается не сразу. Ветхий Завет прослеживает судьбу взаимоотношений Сущего Бога (Ягвэ) с народом Израиля. Смысл ветхозаветного исторического пути Израиля- приготовление к приходу Мессии-Христа. В В.3., как и во всем дохристианском мировоззрении нет развитого понятия самобытной человеческой личности. Здесь, особенно в ранний период, присутствует безликая масса народа, управляемого царями или религиозными вождями. И бессмертие понимается не в личном плане, а в смысле бессмертия рода или всего Израиля. И оттого, что спасение мыслится не как личностное, а всего Израиля в целом, то и все рели